Джованни Боккаччо. Декамерон.

Денек 1-ый

Начинается 1-ый денек Декамерона, в каком, после того как создатель

поведал, по какому поводу собрались и дискутировали выступающие потом

лица, под председательством Пампинеи, рассуждают о чем кому

заблагорассудится.

Каждый раз, очаровательные дамы, как я, размыслив, подумаю, как вы от природы сердобольны, я прихожу к убеждению, что вступление к этому труду покажется вам тягостным и Джованни Боккаччо. Декамерон. печальным, ибо таким конкретно является начертанное в челе его грустное воспоминание о прошлой чумной смертности, горестной для всех, кто ее лицезрел либо другим методом узнал. Я не желаю этим отвратить вас от предстоящего чтения, будто бы и дальше вам предстоит идти посреди стенаний и слез: ужасное начало Джованни Боккаччо. Декамерон. будет вам этим же, чем для путников неприступная, крутая гора, за которой лежит красивая, дивная поляна, тем паче нравящаяся им, чем более было труда при восхождении и спуске. Как за крайнею радостью следует печаль, так бедствия кончаются с пришествием веселья, - за короткой грустью (говорю: короткой, ибо она содержится в немногих Джованни Боккаччо. Декамерон. словах) последуют скоро утеха и наслаждение, которые я вам наперед обещал и которых, после такового начала, никто бы и не ждал, если б его не предупредили. Сказать правду: если б я мог достойным образом повести вас к хотимой мною цели другим методом, а не настолько крутою тропой, я Джованни Боккаччо. Декамерон. охотно так бы сделал; но потому что нельзя было, не касаясь того мемуары, разъяснить причину, почему конкретно приключились действия, о которых вы прочтете дальше, я принимаюсь писать, вроде бы побужденный необходимостью.

Итак, скажу, что со времени благотворного вочеловечения отпрыска божия минуло 1348 лет, когда славную Флоренцию, прекраснейший изо всех Джованни Боккаччо. Декамерон. итальянских городов, поняла смертоносная чума, которая, под воздействием ли небесных светил, либо по нашим грехам посланная праведным гневом божиим на смертных, за пару лет перед тем открылась в областях востока и, лишив их бессчетного количества обитателей, безостановочно подвигаясь с места на место, дошла, разрастаясь плачевно, и до запада. Не помогали против Джованни Боккаччо. Декамерон. нее ни мудрость, ни предусмотрительность человека, в силу которых город был очищен от нечистот людьми, нарочно для того назначенными, запрещено ввозить нездоровых, издано огромное количество наставлений о сохранении здоровья. Не помогали и умиленные моления, не в один прекрасный момент повторявшиеся, устроенные благочестивыми людьми, в процессиях либо другим методом Джованни Боккаччо. Декамерон.. Примерно к началу весны означенного года болезнь начала проявлять свое плачевное действие ужасным и дивным образом. Не так, как на востоке, где кровотечение из носа было очевидным знамением неизбежной погибели, - тут сначала заболевания у парней и дам показывались в пахах либо подмышками какие-то опухоли, разраставшиеся до величины Джованни Боккаччо. Декамерон. обычного яблока либо яичка, одни более, другие наименее; люд называл их gavoccioli (чумными бубонами); в куцее время эта смертельная опухоль распространялась от обозначенных частей тела индифферентно и на другие, а потом признак обозначенного недуга изменялся в темные и багряные пятна, появлявшиеся у многих на руках и бедрах и на всех Джованни Боккаччо. Декамерон. частях тела, у других огромные и редчайшие, у других маленькие и нередкие. (…)

Такие происшествия и многие другие, подобные им и поболее ужасные, порождали различные ужасы и фантазии в тех, которые, оставшись в живых, практически все стремились к одной, беспощадной цели; избегать нездоровых и удаляться от общения с ними и Джованни Боккаччо. Декамерон. их вещами; так поступая, представляли сохранить для себя здоровье. Некие считали, что умеренная жизнь и воздержание от всех излишеств очень помогают борьбе со злом; собравшись кружками, они жили, отделившись от других, укрываясь и запираясь в домах, где не было нездоровых и им самим было удобнее; употребляя с большой умеренностью изысканнейшую Джованни Боккаччо. Декамерон. еду и наилучшие вина, избегая всякого излишества, не дозволяя кому бы то ни было гласить с собою и не хотя знать вестей снаружи - о погибели либо нездоровых, - они проводили время посреди музыки и наслаждений, какие только могли для себя доставить. Другие, увлеченные обратным воззрением, утверждали, что много пить Джованни Боккаччо. Декамерон. и услаждаться, бродить с песнями и шуточками, удовлетворять, по способности, всякому желанию, смеяться и глумиться над всем, что приключается - вот вернейшее лечущее средство против недуга. И как гласили, так, по мере сил, приводили и в выполнение, деньком и ночкой странствуя из одной таверны в другую, выпивая без удержу Джованни Боккаччо. Декамерон. и меры, в большинстве случаев устраивая это в чужих домах, только бы прослышали, что там есть нечто им по вкусу и в наслаждение. Делать это было им просто, ибо все предоставили и себя и свое имущество на произвол, точно им больше не жить; оттого большая часть домов стала общим Джованни Боккаччо. Декамерон. достоянием, и сторонний человек, если вступал в их, воспользовался ими так же, как воспользовался бы владелец. И эти люди, при их скотских рвениях, всегда, по способности, избегали нездоровых. При таком удрученном и бедственном состоянии нашего городка почетный авторитет как божеских, так и человечьих законов практически свалился и пропал, так как Джованни Боккаччо. Декамерон. их служители и исполнители, как и другие, или погибли, или хворали, или у их осталось так не достаточно служилого люда, что они не могли отправлять никакой обязанности; почему всякому позволено было делать все, что заблагорассудится.

Многие другие держались среднего пути меж 2-мя, обозначенными выше: не ограничивая себя в еде Джованни Боккаччо. Декамерон., как 1-ые, не выходя из границ в питье и других излишествах, как 2-ые, они воспользовались всем этим в меру и согласно потребностям, не закрывались, а гуляли, держа в руках кто цветочки, кто пахнущие травки, кто какое другое ароматное вещество, которое нередко обоняли, полагая полезным освежать мозг такими запахами, - ибо Джованни Боккаччо. Декамерон. воздух казался зараженным и вонючим от аромата трупов, нездоровых и фармацевтических средств. Другие были более грозного, хотя, может быть, более верного представления, говоря, что против сразу нет наилучшего средства, как бегство перед ними. Руководясь этим убеждением, не заботясь ни о чем, не считая себя, огромное количество парней и дам покинули Джованни Боккаччо. Декамерон. родной город, свои дома и жилища, родственников и имущества и направились за город, в чужие либо свои поместья, будто бы гнев божий, каравший неправедных людей этой чумой, не взыщет их, где бы они ни находились, а преднамеренно обвалится на оставшихся в стенках городка, точно они считали, что никому не остаться Джованни Боккаччо. Декамерон. там в живых и настал его последний час.

Хотя из этих людей, питавших настолько разные представления, и не все погибали, но не все и спасались; напротив, из каждой группы заболевали многие и всюду, и как сами они, пока были здоровы, давали в том пример другим здоровым Джованни Боккаччо. Декамерон., они изнемогали, практически совершенно покинутые. Не станем гласить о том, что один городской житель избегал другого, что сосед практически не хлопотал о соседе, родственники посещали друг дружку изредка, либо никогда, либо виделись издалече: бедствие воспитало в сердцах парней и дам таковой кошмар, что брат покидал брата, дядя племянника, сестра брата и Джованни Боккаччо. Декамерон. часто супруга супруга; более того и невероятнее: отцы и мамы избегали навещать собственных деток и ходить за ними, будто бы то были не их детки. По этой причине мужикам и дамам, которые заболевали, а их количества не исчислить, не оставалось другой помощи, не считая милосердия друзей (таких было Джованни Боккаччо. Декамерон. мало), либо корыстолюбия слуг, завлеченных огромным, не по мере жалованьем; ну и тех становилось мало, и были то мужчины и дамы грубого характера, не обычные к такового рода уходу, ничего другого не умевшие делать, как подавать нездоровым, что требовалось, да присмотреть, когда они кончались; отбывая такую службу, они нередко совместно с Джованни Боккаччо. Декамерон. заработком теряли и жизнь. Из того, что нездоровые бывали покинуты соседями, родными и друзьями, а слуг было не много, развилась привычка, дотоле невиданная, что дамы прекрасные, родовитые, заболевая, не смущались услугами мужчины, каковой бы он ни был, юный либо нет, без стыда обнажая перед ним всякую часть тела Джованни Боккаччо. Декамерон., вроде бы то сделали при даме, только бы того востребовала болезнь - что, может быть, стало потом предпосылкой наименьшего целомудрия в тех из их, которые исцелялись от недуга. Погибали, не считая того, многие, которые, может быть, и выжили бы, если бы им подана была помощь. От всего этого Джованни Боккаччо. Декамерон. и от дефицитности ухода за нездоровыми, и от силы заразы, число умиравших в городке деньком и ночкой было настолько велико, что жутко было слышать о том, не только лишь что созидать. Оттого, вроде бы по необходимости, развились посреди городских жителей, оставшихся в живых, некие Привычки, обратные прежним. Было в обычае (как Джованни Боккаччо. Декамерон. то лицезреем и сейчас), что родственницы и соседки собирались в дому мертвеца и тут рыдали вкупе с теми, которые были ему в особенности близки; с другой стороны, у дома мертвеца сходились его родственники, соседи и многие другие горожане и духовенство, глядя по состоянию усопшего, и сверстники несли его тело Джованни Боккаччо. Декамерон. на собственных плечах, в погребальном шествии со свечками и пением, в церковь, избранную им еще при жизни. Когда сила чумы стала расти, все это было заброшено совершенно либо по большей части, а на место прежних явились новые порядки. Не только лишь погибали без сходбища многих жен, но много было и Джованни Боккаччо. Декамерон. таких, которые кончались без очевидцев, и только очень немногим доставались в удел умильные сетования и горьковатые слезы родных; заместо того, напротив, в ходу были хохот и шуточки и общее веселье: обычай, отлично усвоенный, в видах здоровья, дамами, отложившими большею частью характерное им чувство соболезнования. Не много было Джованни Боккаччо. Декамерон. таких, тело которых провожали бы до церкви более 10 либо 12-ти соседей; и то не почтенные, почетаемые граждане, а род могильщиков из простонародья, называвших себя беккинами и получавших плату за свои услуги: они являлись при гробе и несли его торопливо и не в ту церковь, которую усопший избрал до погибели, а Джованни Боккаччо. Декамерон. почаще в ближайшую, несли при немногих свечках либо и совсем без их, за 4-мя либо шестью клириками, которые, не беспокоя себя очень долгой либо праздничной службой, при помощи обозначенных беккинов, клали тело в первую попавшуюся незанятую могилу. (…)

…Сколько огромных дворцов, красивых домов и шикарных помещений, когда-то полных челяди Джованни Боккаччо. Декамерон., господ и дам, опустели до последнего служителя включительно! Сколько именитых родов, богатых наследстве и славных состояний осталось без легитимного наследника! Сколько крепких парней, прекрасных дам, красивых юношей, которых, не то что кто-нибудь другой, но Гален, Гиппократ и Эскулап признали бы полностью бодрствующими, с утра обедали с родными, товарищами и Джованни Боккаччо. Декамерон. друзьями, а на последующий вечер ужинали со своими праотцами на том свете!

Мне самому тягостно так длительно останавливаться на этих бедствиях; потому, опустив в рассказе о их то, что можно, скажу, что в то время, как наш город при таких обстоятельствах практически опустел, случилось в один прекрасный момент Джованни Боккаччо. Декамерон. (как я позже слышал от верного человека), что во вторник с утра в досточтимом храме Санта Мария Новелла, когда там практически никого не было, семь юных дам, одетых, как было благопристойно по времени, в грустные одежки, простояв божественную службу, сошлись совместно; они все были связаны вместе дружбой, либо соседством Джованни Боккаччо. Декамерон., или родством; ни одна не перебежала двадцативосьмилетнего возраста, и ни одной не было меньше 18-ти лет; все разумные и родовитые, прекрасные, хороших характеров я сдержанно-приветливые.

Перевод А. Н. Веселовского.

Прил. 3.


e-fromm--imet-ili-bit-ministerstvo-selskogo-hozyajstva-rf-fgou-vpo-kubanskij-gosudarstvennij-agrarnij.html
e-g-komissarova-mehanizm-pravovogo-regulirovaniya-a38-akademicheskij-vestnik-119-seriya-pravo.html
e-g-ponomareva-rukovoditelyam-mbou-dou.html