Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17

шиворот-навыворот выступает во всем блеске! Моя дортуарная дама Верховская еще в кофейном классе в таковой денек, когда она на всех была страшно зла, вдруг несправедливо накинулась на меня, избила меня, унизила до последней степени Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, истерзала своею злобой всю мою душу, и я за это перед образом и перед всеми воспитанницами поклялась сделаться "отчаянной". И до сего времени держу свою клятву: всем потрясающим дамам говорю Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 правду в глаза, также грубости, беру на себя небезопасные поручения. За это я на очень дурном счету у начальства, все классные дамы в глас кричат, что меня не достаточно вышвырнуть из института. Ты понимаешь Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, Шурочка, что не могу же я не быть отчаянной, ведь я перед образом клялась, ну и подруги заподозрят, что я желаю подлизываться к начальству... А если б ты знала Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, как мне тяжело быть отчаянной, как я это терпеть не могу, но я это скрываю от подруг. Означает, уж моя судьба быть шиворот-навыворот! Шурочка, как тяжело, тяжело!

   Ты спрашиваешь, о чем Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 я мечтаю? Только о том, чтоб ты хотя на один денек, хотя на один час приехала ко мне. Я бы положила на твои колени свою голову, ты бы гладила мои волосы, а я Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 рыдала бы, рыдала так, что мне сходу стало бы легче.

   Шурок, боготворимая, обожаемая сестра! Не прими за грубость, но прошу тебя, если ты не можешь посетить меня, не пиши мне больше: твои письма Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 терзают меня, разрывают мне душу! Я противная, сама сознаю это, но на коленях умоляю тебя: прости меня, обожай меня хотя чуть-чуть".

   Когда через несколько недель после ссоры с братом Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 Зарею мне произнесли, что он пришел ко мне, я так обрадовалась, что в первую минутку не могла даже гласить с ним. Он не вспоминал о нашей размолвке, и сейчас наше свидание прошло совсем дружелюбно Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17. Брат начал посещать меня практически каждую неделю. Я все более привязывалась к нему. Правда, от времени до времени меня бесили его издевки над моими университетскими выражениями и взорами, и у Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 нас выходили мелкие стычки, но наши свидания никогда более не кончались формальною ссорою. Благодаря ему я наименее одиноко ощущала себя в институте, и тяжелое настроение, в особенности давившее меня одно время, несколько улеглось.

   В один Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 прекрасный момент он заявил мне, что последующие две-три недели будет очень занят и не может приходить ко мне. И вдруг, невзирая на это, в 1-ое же воскресенье, когда уже оставалось Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 менее получаса до окончания приема, воспитанницы заорали, что ко мне пришли. Сбежав с лестницы, я только-только собиралась войти в залу, когда m-lle Тюфяева заградила мне дорогу.

   -- Кто пришел к для Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 тебя? -- спросила она.

   -- Возможно, дядя либо брат, который прогуливался ко мне всю зимнюю пору.

   -- А еще ты никого не ожидаешь?

   -- Никого, -- отвечала я и ринулась вперед, не замечая, что и она Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 идет сзади по моим следам. Да это и тяжело было увидеть за массою публики у входа в залу, из которой уже многие выходили, простившись с своими родственницами. Не успела я сделать и нескольких шагов Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, как увидела собственного младшего брата.

   -- Рекомендую для тебя моего огромного компаньона, -- произнес он мне, указывая очами на стоявшего около него прекрасного, стройного офицера.

   Я отвесила ему реверанс.

   -- Этот юноша Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17,-- продолжал брат,-- издавна стремится познакомиться с тобою...

   Ответом на это с моей стороны был снова реверанс.

   -- Я много слышал о серьезных характерах вашего института, -- заговорил офицер, -- но мне так хотелось познакомиться с сестрой моего самого Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 близкого друга, и я под его покровительством отважился просочиться в ваш серьезный монастырь.

   Я снова отвесила ему чинный реверанс.

   -- Боже мой, сестренка, неуж-то ты не узнаешь меня, твоего старшего Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 брата? Неуж-то я так поменялся?

   Мистификация кончилась, мы в конце концов расцеловались и сели по местам.

   Мой старший брат, совсем внезапно даже себе, только с утра в сей день приехал в Петербург Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, тормознул у дяди, который отдал собственный экипаж, чтоб мои братья навестили меня. Они не могли пробыть у меня длительно, потому что должны были вернуть экипаж дяде, который ехал куда-то по спешному Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 делу, а поэтому нам удалось сильно мало посидеть вкупе.

   Как после свидания с братьями я успела подняться в собственный дортуар, передо мной выросла m-lle Тюфяева и, грозно указывая на Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 меня катастрофическим жестом, заорала во все гортань:

   -- Я всем вам строго запрещаю приближаться и говорить с этою грязною тварью! Она опорочила наше добросовестное заведение!

   -- Как, я? -- не понимая, в чем дело, пораженная страхом и Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 изумлением, спрашивала я только поэтому, что Тюфяева прямо указывала на меня.

   -- Ах ты фокусница! Нет, боярыня моя, ты отлично знаешь, что ты реальная чума института! Но сейчас, слава богу, от тебя уже избавятся Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 навечно...-- И, опять обращаясь к воспитанницам, она продолжала:-- Она сама, осознаете, сама произнесла мне (при всем этом ладонью руки она ударяла себя в грудь), что ожидает собственного дядю либо брата, которых мы Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 знаем. Я своими ушами слышала (она подняла обе руки к ушам), как ее брат, указывая на приведенного им офицера, рекомендовал его как собственного товарища, как этот офицер гласил ей Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, что он страшился просочиться в наш серьезный институт и отважился на это только при благорасположенном покровительстве ее братца. А эта дрянь вправду поначалу отвешивала ему только реверансы, а позже отыскала это излишним и Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 ринулась в его объятия... Сама лицезрела, как они лобзались взасос, как они пару раз принимались лобзаться!.. И все это на моих очах!.. Я, не отходя, следила их! Практически всегда стояла в нескольких Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 шагах от их.

   -- Это ересь! Подлая ересь! Сначала я вправду не выяснила старшего брата... Я не видала его более 5 лет... А когда выяснила...

   -- Молчать, сволочь, паршивая овца, чума, зараза!-- И она, как Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 из рога обилия, продолжала осыпать меня французскими и русскими бранными словами, а от времени до времени подскакивала ко мне, топала на меня ногами и орала:

   -- Я на данный момент же доложу обо всем Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 инспектрисе!.. -- и стремительно вышла из дортуара.

   В это время мы были уже в старшем классе, и никто из моих подруг не придал значения тому, что она только-только воспретила говорить со Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 мной. Напротив, все окружили меня и начали дискуссировать "событие". Ни одна воспитанница не усомнилась в том, что Тюфяева оклеветала меня: поцеловать чужого мужчину, да еще при официальной обстановке, а тем паче в Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 приемные часы, было просто невообразимо для кого бы то ни было. Как я, так и мои подруги были идиентично убеждены, что доносу Тюфяевой начальство хотя и не поверит, но очень обрадуется Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, как комфортному предлогу вышвырнуть меня из института за мою "отчаянность".

   -- Злосчастная! Как ты отважилась на таковой кошмар?-- воскликнула инспектриса, входя в дортуар в сопровождении Тюфяевой.

   -- Это ересь, maman! Клянусь богом, это инсинуация! Mademoiselle Тюфяева Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 издавна находила варианта меня убить! -- плакала я.

   -- Как ты осмеливаешься гласить это про твою почтенную наставницу?

   В ту же минутку некие из моих подруг окружили m-me Сент-Илер и повторяли ей на Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 все лады:

   -- Maman! Maman! Это был ее брат! Она его не выяснила в первую минутку...

   -- Молчать!-- отдала крик Тюфяева. -- Как видите, madame, -- гласила она, обращаясь к инспектрисе и указывая на меня Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, -- какое аморальное воздействие имеет она на собственный дортуар! Они перебивают даже вас.

   Но здесь колокол позвонил к обеду. Это, возможно, несколько облегчило противное положение нашей бесхарактерной maman. Уходя, она обернулась ко Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 мне и произнесла:

   -- Когда ты обдумаешь собственный ужасающий поступок и признаешь, как все это было страшно с твоей стороны, ты можешь придти ко мне сознаться в этом, по другому я не желаю и говорить Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 с тобой...

   -- Но я клянусь всем святым, maman, что это был мой родной брат! Я не могу сознаться в том, чего я не делала, -- гласила я, обливаясь слезами.

   -- А я перед образом Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 клянусь вам, madame, -- и Тюфяева оборотилась в угол, где висел образ, -- что все, что я произнесла вам, настоящая правда: все это я лицезрела своими очами, слышала своими ушами. Увижу, madame Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, кому вы поверите: мне ли, беспорочно прослужившей тут более 30 6 лет, либо этой грязной девчонке, родной брат которой приводит к ней...

   -- О, mademoiselle Тюфяева! -- спешила перебить ее совсем рассеянная m-me Сент-Илер, хватая Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 себя за голову и поспешно направляясь к для себя.

   Воспитанницы строились в пары. Когда я подошла к подруге, с которою должна была ходить в паре, Тюфяева подпрыгнула ко мне и рванула Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 меня за руку прочь от нее:

   -- Никогда не посмеешь больше ходить с другими! Всегда одна... и сзади всех... как реальная зараза!

   -- Иуда! Клеветница! Клятвопреступница! Не сметь до меня дотрагиваться! -- орала я в исступлении, не Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 помня себя от раздражения.

   -- Все, все это будет доложено начальнице! -- шипела Тюфяева.

   -- Даже и то, чего нет! -- звучно хохотала Ратманова.

   М-lle Тюфяева, желавшая изолировать меня от подруг, должно быть вследствие раздражения Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, забыла поместить меня за отдельным столом либо, по последней мере, поставить меня меж колонн, что числилось для воспитанниц старшего класса одним из. более томных наказаний, и я посиживала на собственном Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 обыкновенном месте. "Какой удар нанесет моей мамы и сестре мое удаление из института! Да... для меня все сейчас потеряно, но я, по последней мере, должна защищать свою честь до последней капли крови Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17!" -- решила я. Но вот соседка под столом надавливает мою ногу и подсовывает записку под мой ломоть хлеба, но так, чтоб мне видно было написанное. Я читаю: "Тебя все равно на деньках изгонят Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 отсюда, пожалуйста, очень тебя просим, надерзи, по последней мере, так, чтоб стенки трещали". Меня это бесит. Я злостно толкаю руку, которая протягивает мне уже новейшую записку. "Эгоистки! Заместо того чтоб пожалеть меня, невинно Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 опозоренную на всю жизнь, они только задумываются о для себя, мешают даже сообразить, что делать!"

   Когда мы ворачивались из столовой в класс (я одна сзади всех) и проходили мимо узенького Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 коридорчика, который вел в покои инспектрисы, Тюфяева пропустила всех перед собою и встала у самого входа в комнаты maman, точно желая преградить мне дорогу к ней. Этим она, сама того не подозревая, отдала Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 внезапный толчок моей мысли. Когда я, усевшись на классную лавку, начала вынимать из пюпитра книжки, но не для того, чтоб обучаться, а чтоб чего-нибудть иметь впереди себя, Тюфяева заорала мне Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17: "Не утруждай себя ученьем!.. На деньках, моя драгоценная, тебя изгонят отсюда с позором!.. В свидетельстве будет прописано, за какие дела тебя выгнали... Ну, а сейчас -- сюда! Передник долой и стоять у доски до чаю!" Я Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 безоговорочно исполнила ее приказание. Вдруг посреди гробовой тишины раздался глас Ратмановой: "Умопомрачительно, как некие личности не могут довольно утолить свою злость!"

   Тюфяева не пожелала принять этого изречения на собственный счет Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, проскрипела на французском и российском языках еще несколько ругательств по моему адресу и победоносно вышла из класса пить кофе, -- это означало, что мы, по последней мере час, будем услаждаться ее отсутствием Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17. Я взяла мел и написала на классной доске: "Согласно вашему заявлению и благодаря вашей грязной клевете, я считаю себя уже уволенной из института, а поэтому и не нахожу необходимым долее подвергать себя Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 вашему тиранству".

   -- Молодец, молодец!-- орала Ратманова, бросаясь ко мне, схватила меня за талию и начала кружить в вальсе. Я вырвалась от нее, надела передник и побежала к инспектрисе.

   -- Maman! -- и я с Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 криком ринулась перед ней на колени. -- Вы одна сможете меня защитить! Умоляю, будьте мне родною мамой!

   -- Боже мой! Что все-таки я могу сделать? Я просила mademoiselle Тюфяеву отложить эту историю хотя Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 на некоторое количество дней, подождать докладывать начальнице, но разве mademoiselle Тюфяева послушается кого-нибудь! Напротив, дитя мое, ты одна не только лишь можешь посодействовать для себя в данном деле, да и меня освободить Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 от очень многих проблем... Если ты, при твоем супротивном характере, бросишься на колени не передо мною, а перед mademoiselle Тюфяевой, будешь умолять ее простить тебя за все грубости и грубости, которые ты ей делала Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, искренно пообещаешь ей исправиться, она тронется... Да, да, я уверена, она тронется твоим раскаянием...

   Ужасная духовная тревога, вызвавшая лихорадку, так что я минутками не могла попасть зуб на зуб Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, уже несколько часов удручала меня, а сейчас еще новое предложение инспектрисы, настолько унизительное, как мне казалось, для моего людского плюсы, возмутило меня до последней степени. Я как ужаленная вскочила с колен. Это новое Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 оскорбление притянуло к моему сердечку всю кровь организма, всю горечь ожесточенных обид, весь огнь негодования моего запальчивого и неустойчивого характера. Я совершенно забыла об неотклонимом этикете относительно инспектрисы и о собственном Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 бесправном, рабском положении; к тому же, меня не оставляла идея, что мне нечего более терять, и я бесстрашно начала гласить все, что приходило мне в голову.

   -- Maman! Вы требуете, чтоб я просила прощения Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17; но как просить прощения в том, в чем я не считаю себя виновной? Вы советуете свалиться на колени перед особенной, которую презирают все воспитанницы без исключения, а я, кажется, еще более других... Я быстрее Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 дам разрезать себя на кусочки, но этого не сделаю! Ну и к чему? Вы гласите: "Требуй прощения за грубости",-- но ведь в данную минутку mademoiselle Тюфяева винит меня не за Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 их. Вы даже сами не сможете произнести того, за что она меня винит, как следует, сами не верите в справедливость ее обвинения. Я знаю, меня вышвырнут отсюда... Mademoiselle Тюфяева повторяет мне это каждую минутку Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, но за такую инсинуацию я отомщу всем, всем без исключения! Я даю клятву богу, что отдам всю свою жизнь на то, чтоб отомстить всем, всем... Мой дядя всегда может иметь Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 аудиенцию у сударя... Я через него подам просьбу сударю... И дядя скажет ему, как тут, заместо того чтоб защищать юных женщин, на их взводят небывальщины и выгоняют с позором! -- Инспектриса вздрогнула при этих словах Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 и подняла на меня глаза, но я не могла тормознуть, не могла умолкнуть, -- и тут нет никого, кто бы защищал нас!.. Даже вы... вы, maman, которую все считают самою умною и Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 образованною, самою доброю, Даже вы не желаете меня защитить, хотя великолепна понимаете, что я ни в чем же не повинна!

   Спазмы давили мне гортань от рыданий, я не могла более гласить, снова Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 ринулась на колени перед нею, снова повторяла то же самое на различные лады. Инспектриса молчала -- поэтому ли, что сознавала справедливость моих слов, либо поэтому, что считала грубостью все произнесенное мною, -- мои Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 заплаканные глаза не могли созидать выражения ее лица, но ее дрожащие руки вдруг опустились на мою голову, и я подсознательно сообразила, что она не считает грубостью произнесенное мною. Я припала к ее коленям Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 и стала целовать ее руки со стоном: "О, maman, maman!" Пришло молчание, прерываемое только моим конвульсивным всхлипыванием. В конце концов она проговорила, продолжая разглаживать мои волосы своими дрожащими руками:

   -- А Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 ведь я до сего времени совершенно не знала тебя! Горячка, горячка! Ах, дитя, твой пылкий характер, доходящий до исступления, много горя, много слез готовит для тебя в дальнейшем! Я понимаю, почему тебя так терпеть не Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 могут классные дамы, почему произошла эта история конкретно с тобою, а не с кем другим... -- Она положительно не могла именовать того, что вышло, и сама, возможно, не соображала, что, говоря Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 таким макаром, она этим самым подтверждает, что не верует взведенной на меня клевете. -- Лицезреет бог, что при всем желании я решительно ничего не могу здесь сделать!

   Вдруг у меня блеснула счастливая идея Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 написать дяде и просить его разъяснить m-me Сент-Илер, кто у меня был сейчас на приеме. Я высказала ей это, и она, подумав, отвечала, точно обрадовавшись:

   -- Что все-таки, напиши Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17!.. Да... да, естественно, напиши... Может быть, это будет самым наилучшим финалом для всех нас!.. Я отправлю твое письмо с горничною на извозчике, но, естественно, исключительно в том случае, если ты сумеешь написать это без любых Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 неделикатных выражений по отношению к mademoiselle Тюфяевой.

   Мое письмо было коротко и беспристрастно: я докладывала дяде о посещении меня братьями и разъясняла ему, как и почему явилось подозрение у m Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17-lle Тюфяевой, что мой старший брат совсем сторонний для меня человек. Я умоляла дядю узнать это дело сейчас же, потому что m-lle Тюфяева заявила мне, что я за прием чужого офицера Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, которого, к тому же, поцеловала, буду немедля уволена из института.

   Когда я дописывала последние строчки, в комнату вошла m-me Сент-Илер.

   -- Видишь ли, мое дитя, как ты наивна! Ты воображаешь меня таковой Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 всесильной, а я даже не могла упросить mademoiselle Тюфяеву, чтоб она подождала с этой историей хотя до завтра. Она уже отправилась к начальнице.

   Хотя инспектриса пристально прочла мое письмо, но не Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 сделала никаких возражений и мгновенно запечатала его, отдала горничной на извозчика и отдала приказ ей, не теряя ни минутки, отвезти его и возвратиться назад с ответом.

   Несколько успокоенная, я отправилась в Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 дортуар, где подруги поведали мне, как Тюфяева, возвратившись в класс, увидела, что меня не было у доски, как она пару раз прочла мое послание к ней и объявила, что она на данный момент Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 же отчаливает к начальнице доложить обо всем происшедшем.

   Когда воспитанницы ушли в столовую пить чай, я снова направилась к инспектрисе. В конце концов возвратилась и горничная. Когда она, по ее словам, подъехала к Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 подъезду квартиры, занимаемой моим дядею, он садился в карету, чтоб ехать куда-то. Он взял письмо и пошел с ним наверх к для себя. Когда он снова вышел на подъезд Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, то отдал приказ горничной передать инспектрисе о том, что он едет к начальнице, а потом явится к ней. При всем этом он заорал кучеру: "Гони!"

   Я целую вечность, как мне показалось, бродила по Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 коридору, поджидая дядю. В конце концов я увидала, что он подымается наверх.

   -- Это что за грязная история? -- строго спросил он меня, точно я была в ней повинна.

   -- Дядюшечка, дорогой! Пожалуйста, тише... Нас Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 могут услышать... -- И я стремительно передала ему все, как было дело.

   -- Знаешь ли ты, глуповатая, что твои бабы могли меня скомпрометировать особо серьезно. Нет, этого я им не спущу! -- И, нагибаясь к моему уху Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, он прибавил: -- Твоей начальницей уже наступил на хвост... повизжит! Просто кумир некий!.. Эту египетскую мумию в музей нужно, а не 2-мя институтами управлять!.. -- И он начал хохотать так, что все его грузное Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 тело сотрясалось.

   Дядюшкин хохот был услышан в комнатах инспектрисы, и к нам выскочила горничная, возможно для того, чтоб поглядеть, кто пришел. Я потянула дядю за руку, и мы вошли. При нашем Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 возникновении maman поднялась и, протягивая руку дяде, начала гласить о том, как она рада, что он поспешил приехать. Возможно, сейчас выяснится этот прискорбный случай, который...

   Дядя более привык командовать полком, орать, распоряжаться Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, чем вести светскую беседу. К тому же, он был взбешен всем этим делом.

   -- Это не прискорбный случай, боярыня, а прямо, можно сказать... грязь! Я уже предупредил начальниду Леонтьеву, а сейчас честь имею Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 доложить вам, что буду считать долгом... священным долгом довести все это до сударя правителя. Моя супруга -- почетная мама семейства, самое миролюбивое существо, да и она пришла в негодование, прочитав письмо племянницы. Она Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 гласит, что приличная воспитательница, заподозрив девченку в таком злодеянии, не должна была оговориться ей об- этом ни единым словом, даже виду не показать, а должна была мгновенно написать мне, ее Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 дяде, и сказать о подозрениях, закравшихся у нее, добиваться у меня разъяснения относительно юных людей, посетивших девченку. Но госпожа Тюфяева поступила как раз напротив: с места в карьер она накинулась на мою Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 племянницу и начала изобличать ее в злодеянии. А понимаете ли, боярыня, какие бы последствия могло иметь это дельце? Оно наделало бы много шуму в городке, меня оно окропило бы грязюкой, а ее женская Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 честь была бы навек загублена!.. В царствование императрицы Елизаветы Петровны -- наимудрейшая была государыня!--такой особе, как госпожа Тюфяева, отрезали бы язык...

   -- Генерал, генерал, ваше превосходительство! У нас не принято при воспитанницах так откликаться об Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 их воспитательницах!

   Вдруг дядя стремительно и сурово обратился в мою сторону и заорал на меня во все гортань:

   -- Как ты смеешь, постреленок, здесь торчать? Смей у меня не уважать начальство!

   Я как Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 жаленная выскочила в другую комнату, но ничего не растеряла из увлекательного для меня разговора. Глас дяди раздавался на всю квартиру.

   -- Но чем все-таки я повинна в этой истории Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17? Я умоляла mademoiselle Тюфяеву не докладывать о ней начальнице, по последней мере, некоторое количество дней, но все было зря...

   -- Вы, боярыня, могу вас убедить, вы во всем повинны. Разве можно держать таких Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 недостойных воспитательниц? Вы -- начальница этого заведения, и вдруг позволяете подчиненной сесть для себя на голову! Вы должны держать подчиненных в ежовых рукавицах, чтоб они и пикнуть не смели, а вы их распустили Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17! Это огромное грех! Вы извините меня, боярыня, я обычной российский боец, много раз бывал под градом вражеских пуль, верою и правдою служу моему обожаемому монарху и правду-матку привык резать в глаза... Правда, я Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 человек жаркого нрава, но ведь эта история может подорвать хоть кого! -- Но здесь он начал смягчаться, тщательно поведал, как сейчас приехал мой старший брат, как он отдал ему карету, чтоб тот вкупе Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 с своим младшим братом навестил меня, как они стремительно возвратились и т. д. -- Веруйте, боярыня, я отношусь к вам с чувством глубочайшего почтения и обвиняю вас исключительно в лишней беспомощности и Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 попустительстве... Для меня непременно, что все это вышло от вашей ангельской доброты.

   Инспектриса, невзирая на свою слабохарактерность, все-же не позволила бы наговорить всего того, что ей пришлось слушать, но ее, как Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 она мне сама сознавалась уже после моего выпуска, вынуждал к этому ужас, что крутой и шумливый генерал, чего хорошего, вправду доведет до сведения сударя эту историю и что в таком случае она Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 наделает много проблем университетскому начальству. Как она могла оборвать поток жарких речей моего дяди, она начала высказывать ему, что полностью соображает справедливость его негодования, и уже по тому, как он жарко принял к сердечку Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 интересы собственной племянницы, она лицезреет, какою возвышенною, благородною душою он обладает.

   Дядя не всегда мог устоять перед лестью. Он вскочил с собственного места, протянул руку и с чувством произнес:

   -- Как по Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 другому? Моя племянница -- дочь моей родной сестры, сирота, я единственный ее заступник и покровитель! Но вы сами, боярыня, как я уже тыщу раз гласил племяннице, дивная, святая дама... она должна питать к вам Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 только благоговение и экстаз, а вот начальница Леонтьева... простите... того... н-да...

   Инспектриса, видимо, до погибели перепугалась, что таковой невоздержанный на язык человек, каким был мой дядя, может и относительно начальницы высказать Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 чего-нибудть неподходящее тут, где даже стенки должны были слышать по отношению к ней только славословия, а поэтому живо перебила его.

   -- Я вас прошу, генерал, самый благородный, самый наилучший из Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 всех генералов: не доводите этой истории до сударя... Внушительно прошу вас об этом! Ну зачем вам это? Дайте же мне добросовестное слово, что все это остается меж нами.

   -- Мне самому приятнее дружелюбно покончить Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 с этой историей... Но я дам вам добросовестное слово не тревожить ею сударя исключительно в том случае, если вы поручитесь мне, что госпожа Тюфяева за свою же вину не устроит ада бедной девченке Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17.

   -- О, это я беру уже на себя! -- воскрикнула инспектриса.

   Я ждала, что при всем этом комфортном случае она скажет дяде о моем дурном поведении вообщем, но она здесь, как и всегда, проявила Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 доброту и не упомянула даже о моей "отчаянности". Вообщем наша инспектриса бывала даже благородна, если только происшествия в ее томном положении не заставляли ее действовать вопреки ее природным склонностям Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17.

   Когда дядя попросил ее позвать меня, я мгновенно прошмыгнула через коридорчик на площадку к окну и приковала к нему собственный взгляд, чтобы удалить всякое подозрение насчет того, что я слышала разговор. Когда Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 я вошла, дядя встал со стула, подошел ко мне и, грозно размахивая перед моим носом своими 2-мя пальцами, произнес с адскою суровостью наставление в виде целой речи, по обыкновению не заботясь в ней ни Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 о последовательности, ни о логике, а часто пренебрегая даже здравым смыслом.

   -- Я требую от тебя сначала полного и бесспорного послушания начальству. Ты должна обожать его, уважать всем сердечком, всем помышлением, молиться Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 раз в день за него богу, точно так же, естественно, и за mademoiselle Тюфяеву. Как ты думаешь, для чего все это она сделала? Ей было приятно, что ли, поднять всю эту истерию? Сделала она Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 это, милый друг, для того, чтоб блюсти за твоей нравственностью! Но если в твою голо-венку когда-нибудь заползет дикое и пошлое желание по сути поцеловать чужого мужчину, в Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 чем тебя заподозрила mademoiselle Тюфяева, так как у тебя чертики бегают в очах... берегись! Тогда... тебя не придется и исключать из института... О нет, я этого не допущу! Понимаешь ли ты... я этого Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 никогда не допущу! (При всем этом он жутко расширил глаза.) Я в ту же минутку явлюсь сюда и своими руками... своими своими руками оторву для тебя голову... задушу... убью!

   Все это Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 он гласил уже с кровожадно-свирепым выражением лица, наглядно демонстрируя руками все степени экзекуции, которые я должна буду испытать.

   Когда мы выходили с ним из коридорчика, какая-то фигура стремительно промелькнула мимо нас и Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 скрылась. Я додумалась, что то была Ратманова, подслушивавшая и подглядывавшая за всем, что происходило у инспектрисы.

   Я вошла в дортуар, -- все уже были в постелях. Ратманова с смехом высвободилась из-под Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 одеяла, совсем одетая, и забросала меня вопросами; другие приподнялись с постелей и тоже торопили меня говорить им тщательно и по порядку все, что было. Но я совершенно не была размещена к Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 трепотне и отвечала им вяло и без охоты, что поражало подруг, находивших, что я должна была бы иметь торжествующий и ликующий вид. Испуг, державший меня столько часов в напряженном ожидании неизбежной неудачи, и сознание, что Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 только счастливый случай посодействовал мне выбраться из нее впервой в жизни, во всем классном страхе показал мне все мое ничтожество перед суровой силой нашего начальства, которое завтра же в состоянии сделать Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 со мною все, что угодно. Я ринулась в кровать и, уткнувшись в подушку, горько плакала. Возможно, те же мысли пришли. в голову и моим подругам: всхлипывание, сморкание и откашливание раздавались со всех Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 боков... Только Ратманова, наименее всех поддававшаяся чувствительности, звучно извергала самую отборную брань по адресу потрясающих дам вообщем и Тюфяевой в особенности.

   На другой денек инспектриса отправилась к начальнице. Как и что они Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 при всем этом обсуждали, для нас осталось неведомым; не узнали мы и того, о чем разговаривала инспектриса с Тюфяевой, которую она сейчас продержала у себя очень длительно, но, возможно, последняя не получила себе Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 ничего утешительного: некоторое количество дней после чего действия ее физиономия выражала какую-то пришибленность, и она посиживала в классе совершенно тихо, безучастно относясь даже к тому, что воспитанницы шумели в Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 неурочное время. Во всяком случае, роль добровольческого полицейского, которую эта настоящая злопыхательница исполняла так усердно, была временно приостановлена. Ко мне она совершенно не придиралась более, даже не произносила моего имени.

   Что все Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17-таки касается инспектрисы, то, обходительная и нежная со всеми, она стала относиться ко мне с особым вниманием. В один прекрасный момент она заявила мне, что просит меня приходить к ней в Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 послеобеденное время всегда, когда я буду свободна от уроков. В такие вечера она заставляла меня читать вслух Вальтер Скотта во французском переводе, разъясняла все для меня непонятное, расспрашивала о членах моей семьи. Эти два Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17-три месяца, когда я по разу, по два в неделю приходила к ней по вечерам, были самым светлым воспоминанием во всей моей университетской жизни дореформенного периода. С материнским ролью и лаской она как Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17-то просила меня разъяснить ей, почему до сего времени я была "отчаянной", почему исключительно в самые последние недели на меня закончили сетовать классные дамы.

   -- Мне кажется, -- гласила она, -- ты просто Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 напускаешь на себя эту отчаянность!.. Я сама заставала тебя после твоих "отчаянных выходок", когда ты положительно имела вид d'une personne arrogante... {высокомерной личности (франц.).}

   -- Так как я ни от кого Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 не слыхала тут хорошего слова!.. Вы гласите, maman, что за ближайшее время на меня не сетуют... Когда я стала к вам приходить... вы так добры ко мне... я сама чувствую, что сейчас злоба Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 моя начинает проходить...

   М-те Сент-Илер звучно рассмеялась, я сконфузилась, но не понимала всей наивности моего признания. Я не искусна лучше сконструировать то, что как-то неопределенно бродило в моей голове. Только еще Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 позднее я могла бы ответить ей, что весь строй нашей жизни, с ее казенщиной и формализмом, представлял стоячее болото, которое могло растить только болотные растения. Не имея книжек для Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 чтения, ничего не извлекая из преподавания для развития разума, лишенные людского руководительства наставниц, воспитанницы не могли укрепляться в хороших эмоциях, у их росло только раздражение, развинчивались нервишки, вырабатывались индифферентизм ко всему и Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 рабские чувства либо отчаянная грубость.

   -- Внушительно прошу тебя, мое дитя, попробуй быть наименее дерзкой, уверяю тебя, и классные дамы будут тогда к для тебя более снисходительны.

   Какою любовью, каким экзальтированным обожанием забилось Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 мое сердечко от этих непривычных для меня хороших слов!

   -- О, maman! Вы -- святая! -- воскликнула я в неистовом экстазе. -- Я не стою поцеловать вашу руку.-- И я в экстазе свалилась перед ней на колени и поцеловала Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 край ее платьица.

   -- Ах ты, экзальтированная головушка! -- кинула мне maman, и я, переконфуженная от произнесенного, ринулась бежать из ее комнаты.

   Скоро после обрисованных происшествий все происшествия университетской жизни начали оказывать влияние Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 на ослабление моей отчаянности, задора и воинственности. Этому сначала помогало то, что мы перебежали в так именуемый выпускной класс, где наши воспитательницы уже наименее придирались и пореже наказывали воспитанниц. Не Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 считая того, "выпускные" воспользовались некими преимуществами: в послеобеденное время до чая классные дамы время от времени уходили в свою комнату и оставляли нас одних в классе, а другой раз приказывали даже без их Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 спускаться в столовую. Моему умиротворению способствовало и сердечное отношение ко мне инспектрисы, отсутствие придирок со стороны Тюфяевой, а главное -- то, что инспектором классов к нам был назначен Ушинский; но о нем я Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 буду гласить ниже.

   Когда в один прекрасный момент я возвратилась от m-me Сент-Илер ранее обычного, Ратманова встретила меня язвительными словами:

   -- Ты ловко обделываешь свои делишки! Ничего что "отчаянная", а смогла приобрести благоволение Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 инспектрисы!

   Я была поражена и растерянно переводила глаза с одной подруги на другую.

   -- Хотя madame Сент-Илер и начальство, но она дивная, святая дама, -- проговорила я в конце концов. -- Я не считаю Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 подлостью ее посещать! Она не из числа тех, которые выпытывают о том, что делается в классе. Кажется, я еще никому из вас не навредила!

   -- Никто не винит тебя в этом, никто не Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 колеблется и в том, что инспектриса не станет у тебя выпытывать что бы то ни было, но не все придерживаются твоего представления, что она святая дама!.. Пожалуй, все, кого бы Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 она пригласила к для себя, стали бы к ней бегать... Но чуть ли это следует делать! -- Так гласила Бринкен, безусловно самая умная из всех моих подруг.

   Эти слова смутили меня еще более, чем обвинение Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 Ратмановой.

   -- Но почему же, почему? ^растерянно спрашивала я ее.

   -- Просто поэтому, -- отвечала она, -- чем далее от начальства, тем лучше...

   -- Дивная, святая дама! -- передразнивала меня Ратманова. -- Мы голодаем, а эта дивная, святая Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 дама не может и слова сказать эконому, чтоб он не обкрадывал нас... Классные дамы сетуют на нас, -- она всегда воспринимает их сторону, а не нашу... Издавна ли она рекомендовала для тебя стать Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 на колени перед Тюфяевой, потрясающе сознавая, что та тебя оклеветала!..

   Но здесь кто-то из наших забежал к нам и заорал:

   -- Чего вы не спускаетесь в столовую? Уже издавна звонили Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17... Будут попрекать, что вы без классной дамы и шагу не умеете ступить!

   Все кинулись в пары, и мы помчались с лестницы. Я механично бежала за другими, но про себя обдумывала только-только происшедший разговор. "Да Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, они правы, тыщу раз правы! -- говорила я для себя. -- Что сделала полезного для нас инспектриса? Только-только не груба! А я уже и в экстаз пришла от ее святости!" Но Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 вдруг я оступилась и полетела вниз с лестницы: на одном из ее поворотов я задержалась было, но сзади бегом спускавшиеся воспитанницы ненамеренно толкнули меня, и я уже без всяких задержек полетела вниз Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, пока не свалилась на пол, неподалеку от дверей столовой. Когда подруги подняли меня, я была в сознании, только сноп кровавых точек мерцал перед моими очами. Я постояла с минутку и, не Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 чувствуя никакой боли, вошла с другими в столовую. Скоро я совсем успокоилась, а когда мы пришли в дортуар и улеглись спать, я тотчас заснула. Ночкой я пробудилась от боли в груди и Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 от лихорадки, укрылась салопом, в надежде как-нибудь оправдаться перед дортуарной дамой, но меня никто не беспокоил. Когда прозвонил колокол и наши начали вставать, я объявила им, что у меня кружится голова, и я не Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 могу приподнять ее от подушки. В конце концов мне удалось привстать, но приступ беспощадной лихорадки так сковал мои члены, голова так кружилась, что я не могла шевельнуться. Мне помогали вставать Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 подруги; то одна, то другая из их, указывала на то, что шейка и грудь у меня распухли и покрылись кровоподтеками; они потолковали меж собой по этому поводу и единодушно пришли к мысли, что при Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 таком положении для меня невообразимо идти в госпиталь: перед медиком придется оголить грудь, и этим я не только лишь опозорю себя, да и весь выпускной класс. Это событие, рассуждали они, должно вынудить Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 каждую приличную даму вынести различные мучения быстрее, чем идти в госпиталь. То одна, то другая задавала мне вопрос: неуж-то у меня не хватит твердости нрава вынести боль? Я, естественно, полностью Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 делила мировоззрение и взоры моих подруг на вопросы чести, но не могла им отвечать как от головокружения, так и от смертельной обиды на их за то, что они могут колебаться во мне по Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 такому простому вопросу, как честь девицы. Я решила, что к такому дурному воззрению обо мне они пришли только поэтому, что я посещала инспектрису. Все это я высказала им в Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 обрывочных фразах, проливая потоки слез и от обиды, и еще больше от истязающей боли в груди. Подруги успокаивали меня, просили не беспокоиться, чтоб сохранить силу мужественнее вынести несчастие, ниспосланное мне судьбою. Когда я оделась Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 с помощью их и зашаталась, они бережно поддерживали меня со всех боков, давали нюхать одеколон, смачивали виски. Сейчас забота обо мне подруг, не склонных вообщем думать над несчастием друг дружку, была Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 воистину трогательна. Когда мы вошли в класс, они, посоветовавшись меж собой, подошли к дежурной даме и просили ее позволить мне посиживать в пелеринке во время всех уроков. "У нее кашель, -- гласили они ей, -- но Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 она не вожделеет из-за таких пустяков идти в госпиталь и пропускать урок". Та согласилась на это. Но полотняная пелеринка не достаточно защищала от холода, и я вся тряслась от лихорадки; тогда Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 воспитанницы собрали платки, укутали ими мои ноги и колени, даже обмотали мои руки, советуя не подымать их из-под пюпитра.

   Я посиживала и прогуливалась, как автомат, но как от боли Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 у меня вырывался стон, подруги шаркали ногами и кашляли, чтоб заглушить его, умоляя меня воздерживаться от стонов. У меня пропал аппетит, и они по-братски поделили мою порцию во время завтрака и Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 обеда.

   Когда на другой денек я снова после бессонной ночи встала с постели с еще больше значительною опухолью на шейке и груди и двигалась еще с огромным трудом, они решили, что это вышло оттого Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17, что я намедни ничего не ела, и что они должны заставлять меня есть. Я понимала, что я в их власти, и не имела силы ни сопротивляться, ни гласить, а поэтому делала усилия Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 и ела, как они этого добивались. Но когда мы пришли в класс после обеда, меня стало так тошнить, что подруги насилу вынули меня в коридор к крану, где можно Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 было скрыть последствия тошноты, и принялись обливать прохладной водой мою злосчастную голову, горевшую как в огне. Всю следующую ночь то одна, то другая подруга подбегала к моей постели, укрывала меня, клала намоченное Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 полотенце на мой жаркий лоб, но мне становилось все ужаснее. На 3-ий денек с утра я заявила им, что не могу встать. Хотя то одна, то другая из их, осматривая меня, вскрикивала: "У нее Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 еще больше распухла грудь и посинела шейка!" -- все же было решено, что мне необходимо встать и отправиться в класс. Общими усилиями они одевали и обували меня в кровати, уговаривали не терять мужества, и Э. С. Виленской и Л. И. Ройтберг - страница 17 это принудило меня встать, хотя и с помощью их. Но они сами удостоверились, что вести меня вниз по лестнице нереально, а поэтому решили

e-p-ilin-psihofiziologiya-stranica-15.html
e-p-ilin-psihofiziologiya-stranica-2.html
e-p-ilin-psihofiziologiya-stranica-7.html